Почему многие российские стартапы вынуждены искать инвесторов за рубежом, хотя отечественное законодательство предусматривает налоговые льготы и программы поддержки инновационных проектов? Чего именно не хватает нашим предпринимателям для полноценного запуска высокотехнологичных предприятий внутри страны, и как решить проблему нехватки инвестиций в инновационную экономику России?
Наши налоговые льготы и гранты - это отличная штука для того, чтобы стартап просто не умер на этапе идеи или первого прототипа (pre-seed). Государство честно оплачивает аренду дешевого офиса в технопарке, покрывает часть зарплат разработчиков через субсидии и возвращает НДС за покупку серверов. Но когда продукт готов к масштабированию, начинается совсем другая игра. И вот чего именно нам критически не хватает:
1. Длинных и умных денег
Российские частные инвесторы привыкли играть вдолгую только в бетон. Вкладывать 50 миллионов рублей в торговый центр под 12% годовых им психологически комфортнее, чем дать те же деньги IT-компании. А венчурных фондов внутри страны мало, и они часто сами ищут соинвесторов из-за рубежа, потому что там капитал глубже. За рубежом фонды готовы ждать десять лет до IPO, понимая, что девять из десяти проектов сгорят, но один окупит всё остальное. У нас фонд хочет видеть понятный выход (exit) уже через три-четыре года.
2. Реального спроса от гигантов
В Штатах путь стартапа ясен: сделал крутой алгоритм распознавания лиц - его завтра купит Apple или Google. Сделал сервис доставки - его съест Amazon. Нашим ребятам после создания технологии идти некуда. Крупнейшие российские корпорации исторически предпочитают покупать готовые западные решения или пилить свое инхаус, а внедрять сторонний инновационный продукт боятся из-за бюрократии и риска сломать свои устоявшиеся системы. Стартапу нужен первый крупный заказчик-пионер прямо здесь, дома, который закроет глаза на баги бета-версии и подпишет контракт. Без этого «пилотника» западный инвестор даже разговаривать не будет.
3. Защиты интеллектуальной собственности
Разработчик нейросети думает не о коде, а о том, кому принадлежит эта нейросеть, если он делал её в Сколково на грантовые деньги, а потом поссорился с директором фонда. Юридическая база у нас сильная, суды работают, но правоприменение пугает. Предприниматели опасаются корпоративных конфликтов, внезапной смены правил игры или отъема активов. Зарубежный инвестор дает не только кэш, но и свой юридический зонтик. Под крылом американского или европейского фонда российский фаундер чувствует себя защищеннее от недружественных поглощений внутри страны.
4. Инфраструктуры потребления данных
Для обучения тяжелой нейросети нужны вычислительные мощности мирового уровня. Доступ к топовым видеокартам (GPU), независимым облачным кластерам и быстрым каналам связи ограничен санкциями, логистикой и ценами. Строить свою параллельную инфраструктуру дорого и долго, а зарубежные облака становятся токсичными. Получается тупик: технология есть, а запустить ее невозможно физически.
Как решить проблему нехватки инвестиций? Тут нет одной волшебной кнопки, рецепт комплексный:
- Сделать госкорпорации модераторами. Не заставлять их милостиво покупать стартапы, а привязать KPI топ-менеджеров к количеству успешных пилотных внедрений малого бизнеса. Хочешь бонус в конце года - найди и интегрируй пять отечественных инновационных решений. Создать прозрачные песочницы, где корпорация обязана протестировать продукт стартапа на реальном трафике за фиксированный бюджет.
- Запустить механизм государственно-частного сопряженческого капитала. Государство говорит частному фонду: «Я даю миллиард в ваш портфель при условии, что вы соберете еще два миллиарда частных денег». Это снижает риски для крупного бизнеса и заставляет институциональных инвесторов (те же пенсионные или страховые фонды) впервые всерьез смотреть в сторону венчура. Плюс нужно разрешить инвестировать в такие фонды средства крупных сырьевых компаний в обмен на налоговые каникулы.
- Легализовать провалы. Сейчас предприниматель, закрывший неудачный высокотехнологичный бизнес, рискует попасть под уголовку за «нецелевое использование субсидий», хотя действовал добросовестно. Нужна четкая граница между криминалом и честным коммерческим риском. Если фаундер вернул то, что осталось, и публично расписал ошибки - он должен получить право на второй и третий заход без клейма мошенника.
- Создать вторичный рынок долей. Инвестор охотнее вложится, если знает, что долю можно продать не через восемь лет на бирже, а через три года другому фонду внутри страны. Для этого нужна регулируемая площадка для торгов непубличными акциями с понятными правилами оценки.
- Инвестировать в "железо" и кадры. Льготы должны спуститься ниже - на закупку серверного оборудования без импортных пошлин и на подготовку инженеров эксплуатации. Без собственной базы высокопроизводительных вычислений мы так и будем писать гениальные алгоритмы, которые негде запускать.
А пока этот маховик раскручивается, наши ребята будут продолжать делать питчи по видеосвязи из московских кофеен для фондов из Дубая, Сингапура и Тель-Авива. Но они делают это не потому, что не любят свою страну.